Военно-политическая обстановка на Ближнем Востоке входит в очередную фазу высокой неопределенности. Совокупность военных, политических и экономических факторов указывает на повышенный риск нового витка прямой конфронтации США и Израиля с Ираном. Однако имеющиеся открытые данные пока не позволяют утверждать, что решение о новой крупномасштабной операции уже принято.
20 сентября иранская сторона заявила о наличии разведывательной информации о возможности новых действий США и их союзников и предупредила о масштабном ответе по американским объектам и союзникам Вашингтона. Одновременно Госдепартамент США предупредил американских граждан в регионе о риске дальнейшей эскалации.
Таким образом, обе стороны учитывают возможность нового военного обострения в оперативном планировании.
После начала американо-израильских ударов 28 февраля 2026 года Иран продемонстрировал способность переносить противостояние за пределы собственной территории и воздействовать на американскую инфраструктуру, морские коммуникации и энергетические маршруты региона.
Особое значение приобрел Ормузский пролив, через него прошло только четыре товарных судна против среднего показателя около 16 за предыдущие десять дней. Следовательно, даже без формального полного закрытия пролива Иран сохраняет значительные возможности воздействия на судоходство и мировой энергетический рынок.
Одновременно формируется второй стратегический узел давления через пролив Баб-эль-Мандеб. Продвижение хуситов вдоль побережья Красного моря и занятие стратегически важных районов и островов существенно увеличили их возможности воздействовать на морские коммуникации. И это уже существенный сдвиг регионального баланса.
В сентябре произошло резкое расширение конфликта между Саудовской Аравией и хуситами. Стороны обмениваются ударами, а атаки затрагивают саудовскую энергетическую инфраструктуру. Повреждения нефтепровода East–West осложнили использование Красного моря как альтернативного Ормузу маршрута экспорта.
Китай, после обращения Саудовской Аравии, уже оказывает дипломатическое давление на Тегеран с целью ограничения атак хуситов на саудовскую нефтяную инфраструктуру.
Одновременно возникает новая система военно-политического взаимодействия вокруг Эр-Рияда. Турция заявила о готовности удовлетворить определенные военные и технические потребности Саудовской Аравии в рамках недавно заключенного трехстороннего оборонного соглашения Турции, Саудовской Аравии и Пакистана.
Таким образом, йеменское направление перестает быть локальным конфликтом и все теснее связывается с общей архитектурой безопасности Персидского залива.
Кстати, недавнее заявление премьера Израиля Б Нетаньяху о том, что с учетом складывающейся ситуации вокруг проливов Ормуза и Баб-эль-Мандеба, то необходимо рассматривать вариант прокладки прямого наземного трубопровода из Саудовской Аравии и стран Залива до Израиля, говорит о многом. Это по сути получение контроля Израилем до 40 % мировых энергоресурсов.
Также есть и внутриполитический фактор, ограничивающий свободу действий администрации Дональда Трампа.
15 сентября Палата представителей США большинством 220 против 204 вновь поддержала резолюцию War Powers, направленную на прекращение военных действий против Ирана без соответствующей санкции Конгресса. При этом к демократам присоединились семь республиканцев.
Поэтому промежуточные выборы 3 ноября следует рассматривать не как юридический «дедлайн», после которого президент автоматически потеряет возможность применять силу, а как важный политический рубеж. Изменение соотношения сил в Конгрессе способно усилить законодательные, финансовые и политические ограничения дальнейшей военной кампании.
Дополнительным фактором становится стоимость войны. Согласно последней оценке Пентагона, прямые военные расходы к 3 сентября достигли $43,6 млрд.
Исходя из всего перечисленного, то возможные следующие сценарии:
Первый сценарий — это ограниченная новая эскалация. США и Израиль могут сосредоточиться на ракетных объектах, ПВО, командных пунктах, объектах КСИР и инфраструктуре, связанной с ядерной программой. Такой вариант позволяет продолжить военное давление, избегая полномасштабной сухопутной войны.
Второй сценарий — это уже расширенная воздушно-морская операция. Целью может стать существенное ослабление ракетного потенциала Ирана, военно-морских возможностей и способности Тегерана контролировать или блокировать Ормуз. Главный риск здесь массированный ответ Ирана по американской инфраструктуре и союзникам США.
Третий сценарий — возможный переход к переговорам через силовое давление. Военная демонстрация может использоваться сторонами как средство улучшения переговорных позиций. Для государств Персидского залива этот вариант становится особенно важным.
Но в любом случае, даже при всех возможных сценариях этот конфликт перестает быть исключительно американо (израильско)-иранским. Конфликт все больше втягивает разные стороны, в том числе арабские страны региона. И повышается риск возможного втягивания Турции и Пакистана.
Сейчас формируется взаимосвязанная система сразу нескольких кризисов или факторов, а это Иран (Ормуз) — Йемен (Баб-эль-Мандеб ) — Саудовская Аравия (энергетические маршруты) и внутренняя политика США.
Поэтому наиболее опасным представляется цепная эскалация, при которой удар одной стороны вызывает ответ другой, затем вовлекаются дополнительные государства и постепенно расширяется география конфликта.
Для Центральной Азии основные угрозы будут носить прежде всего экономический характер: рост стоимости нефти и нефтепродуктов, нарушение транспортно-логистических маршрутов через Иран и Персидский залив, повышение стоимости перевозок и страхования, инфляционное давление и осложнение реализации транзитных проектов.
В ближайший период возможно следует ждать риск дальнейшей эскалации. И индикаторами будут изменение американской авиационной и морской группировки, эвакуационные меры на американских объектах, концентрация средств дозаправки дальней авиации США, изменения режима ПВО Израиля, развитие ситуации вокруг Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов.
