Авторская рубрика «Лидеры мира» заслуженного деятеля культуры Кыргызской Республики, вице-президента Иссык-Кульского форума имени Ч. Айтматова, вице-президента Международного содружества народной дипломатии Ассоль Молдокматовой.
Сегодня о Чынгызе Айтматове говорят как о классике мировой литературы. Но величие писателя измеряется не только количеством переведенных книг или международных наград. Настоящий масштаб личности проявляется в том, что спустя десятилетия его произведения продолжают менять мировоззрение людей, а те, кому посчастливилось знать его лично, вспоминают прежде всего не всемирно известного автора, а человека исключительной нравственной силы, мудрости и внутреннего достоинства.
Для народной артистки РСФСР, лауреата Государственной премии СССР Натальи Аринбасаровой Айтматов стал не только автором, открывшим ей дорогу в большое кино. Она называет его своим главным учителем — человеком, который научил понимать жизнь, видеть глубину человеческой души и воспринимать искусство как нравственную ответственность.
Роли Алтынай в фильме «Первый учитель» и Джамили в одноименной картине вошли в золотой фонд мирового кинематографа. Однако, вспоминая свой творческий путь, Наталья Утевлевна говорит прежде всего не о наградах и признании, а о личности Чынгыза Айтматова — человеке, чьи идеи продолжают жить в новых поколениях.
С Натальей мы познакомились много лет назад во время проведения Недели российского кино. С тех пор нас связывает теплое общение, профессиональное уважение и искренний интерес к творчеству друг друга. Поэтому наша новая встреча стала не просто интервью, а продолжением многолетнего диалога о кино, искусстве и жизни.
В эксклюзивной беседе для рубрики «Лидеры мира» Наталья Аринбасарова рассказывает о первой встрече с Чингизом Айтматовым, работе с Андреем Кончаловским, феномене кыргызского кино и о том, почему книги великого писателя способны изменить человека даже спустя десятилетия после их написания.
— Наталья Утевлевна, однажды вы сказали: «Чынгыз Айтматов подарил мне судьбу». Что сегодня скрывается за этими словами?
— Это не преувеличение. Именно произведения Чынгыза Торекуловича открыли для меня дорогу в кинематограф, но гораздо важнее другое — они сформировали мое мировоззрение. Мне кажется, что очень многое в жизни я продолжаю воспринимать через ту нравственную систему координат, которую открыла для себя благодаря его книгам. Он научил меня внимательнее смотреть на людей, понимать их боль, ценить достоинство человека и помнить, что даже в самые тяжелые времена нельзя терять себя.
— Вы называете его главным учителем. Почему именно Айтматов занял такое место в вашей жизни, ведь у вас были выдающиеся педагоги в балете и во ВГИКе?
— Мне действительно невероятно повезло с учителями. Балетная школа при Большом театре дала дисциплину и профессиональную школу, позже я училась у замечательных мастеров кино. Но Айтматов научил тому, чему невозможно научиться в аудитории. Он помог понять внутренний мир человека. Благодаря его произведениям я увидела жизнь во всей ее сложности — с любовью, трагедиями, нравственным выбором и огромной ответственностью перед собственной совестью.
— До знакомства с его книгами вы мечтали о совсем другой судьбе…
— Да. Я жила в мире балета. Казалось, вся моя жизнь уже определена: сцена, спектакли, репетиции. Это был красивый, почти сказочный мир. О настоящих человеческих испытаниях я знала очень мало. Все изменилось, когда Андрей Кончаловский предложил мне сниматься в «Первом учителе» и попросил сначала прочитать произведения Айтматова. Для меня открылся совершенно другой мир — мир сильных людей, переживающих тяжелые испытания, но сохраняющих достоинство и человечность. Эти книги стали для меня настоящей школой жизни.
— Что больше всего поразило вас в прозе Айтматова?
— Глубина понимания человека. До сих пор удивляюсь, как один писатель мог настолько тонко чувствовать психологию совершенно разных людей. Он одинаково убедительно писал о детях и стариках, о женщинах и простых тружениках, о людях, наделенных властью, и о тех, кто оказался жертвой истории. За каждым героем чувствовалась огромная любовь к человеку и желание понять его, а не осудить.
— Можно ли сказать, что именно тогда вы впервые поняли: настоящее искусство не развлекает, а воспитывает?
— Думаю, именно так. Искусство должно не только восхищать, но и заставлять человека думать, сопереживать, становиться духовно богаче. Именно таким я увидела творчество Айтматова, и это понимание осталось со мной на всю жизнь.
— Помните ли вы день, когда впервые увидели писателя?
— Такое невозможно забыть. После кинопроб мы с мамой сидели на лавочке возле киностудии «Киргизфильм» и ждали решения художественного совета. Для меня это были минуты огромного волнения. Я была совсем молодой девушкой и не понимала, какой поворот сейчас может сделать моя судьба. Когда заседание закончилось, вышел Андрей Кончаловский. Он сказал, что меня утвердили на роль, но добавил с присущей ему прямотой, что мне нужно похудеть. Я, конечно, обиделась. В балетной школе мне никогда такого не говорили. Потом он неожиданно сказал: «Хочу познакомить тебя с автором». Так состоялась моя первая встреча с Чынгызом Айтматовым.
— Каким было ваше первое впечатление?
— Я увидела высокого, красивого, очень статного человека. Но сильнее всего запомнились не внешность и не слова, а его взгляд. Он смотрел очень внимательно, словно пытался понять человека, стоящего перед ним. В этом взгляде не было ни строгости, ни желания оценить. Наоборот, чувствовались тепло, доброжелательность и глубокий интерес. Позже я поняла, что так умеют смотреть люди, для которых человеческая душа важнее любых внешних проявлений.
— О чем вы тогда говорили?
— Честно говоря, сам разговор я почти не помню. Я очень стеснялась. Мне казалось невероятным, что рядом со мной стоит человек, книги которого я только что прочитала и которые уже успели изменить мое представление о жизни. Но именно его взгляд остался в памяти на всю жизнь.
— Вы чувствовали, что Айтматову было важно, кто сыграет Алтынай?
— Конечно. Сегодня я понимаю это особенно ясно. Для любого писателя встреча с актером, которому предстоит воплотить его героя, — очень ответственная. Наверное, он пытался понять, смогу ли я почувствовать его героиню, понять ее характер, боль, внутреннюю силу. Алтынай была для него не просто литературным образом. За ней стояла судьба целого поколения женщин, переживших тяжелую эпоху.
— Насколько сложной оказалась работа над фильмом «Первый учитель»?
— Тогда мне казалось, что это невероятно трудно. После мира балета я оказалась совсем в другой реальности. Красивые сценические костюмы сменились простой одеждой, грим сделал меня совсем не похожей на себя, и первое время мне даже казалось, что меня специально делают некрасивой. Особенно тяжело далась сцена, в которой героиню избивают. Мы снимали много дублей, и все выглядело очень правдоподобно. После съемок из кожи вытаскивали занозы от колючего кустарника, которым меня били в кадре. Я плакала не потому, что устала, а потому, что не понимала, почему кино требует такой степени правды.
— И именно тогда вы поняли, что кино — это не иллюзия?
— Да. Андрей Кончаловский тогда сказал очень простую фразу: «Это кино, а значит, всё должно быть правдиво». Тогда мне было трудно это принять, но позже я поняла, что именно правда делает искусство настоящим.
— Насколько важной была поддержка Айтматова в судьбе фильма?
— Очень важной. Картина проходила непростой путь. У нее были критики, были споры, были люди, которые не принимали режиссерское решение. И Чынгыз Торекулович сделал очень многое, чтобы защитить фильм. Для молодого режиссера и начинающих актеров такая поддержка значила чрезвычайно много. Он умел брать ответственность не только за свои книги, но и за людей, которые воплощали их на экране.
— Сегодня «Первый учитель» называют классикой мирового кино. Когда вы сами поняли, что эта работа стала особенной?
— Наверное, не сразу. В молодости редко понимаешь масштаб происходящего. Только спустя годы приходит осознание, что фильм прожил долгую жизнь, продолжает волновать зрителей разных стран и остается современным. Думаю, причина в том, что в основе картины лежит не только талант режиссера или актеров. В ее основе — огромная человеческая правда, которую вложил в свою повесть Чынгыз Айтматов.
— После «Первого учителя» в вашей жизни появилась еще одна героиня Айтматова — Джамиля. Чем она отличалась от Алтынай?
— Каждая из них жила в своем времени и несла свою правду. Алтынай — это становление личности, борьба за право быть образованной, свободной, услышанной. Джамиля — история женщины, которая осмелилась следовать голосу собственного сердца. Но обе они необыкновенно сильные. Именно таких женщин умел создавать Чынгыз Торекулович. Меня всегда восхищало, что в его произведениях женские образы никогда не существуют сами по себе. Через судьбу одной женщины он рассказывал историю целой эпохи.
— Вам приходилось обсуждать с Айтматовым своих героинь?
— Нет, он был человеком очень деликатным и немногословным. Он не давал длинных наставлений и редко говорил комплименты. Но мне всегда казалось, что он внимательно наблюдал за тем, как рождаются его герои на экране. Для писателя это, наверное, особое чувство — увидеть, как литературный образ начинает жить собственной жизнью.
— Вы чувствовали его доверие?
— Думаю, да. И это доверие было для меня огромной ответственностью. Мне очень хотелось, чтобы мои героини были честными прежде всего перед самим автором.
— «Джамиля» получила мировое признание. Помните реакцию зарубежной публики?
— Конечно. Было очень приятно читать отзывы, в которых говорили не столько об актерской игре, сколько о самой истории. Во Франции писали, что это одна из самых красивых историй любви в мировой литературе. Мне даже говорили, будто Айтматов написал Джамилю специально для меня. Конечно, это невозможно — повесть появилась задолго до фильма. Но подобные слова были очень трогательны. Самое главное заключалось в другом: люди в разных странах понимали этих героев. Значит, Айтматов говорил о вечных человеческих чувствах.
— Сегодня произведения великого писателя продолжают экранизировать во многих странах. Как вы относитесь к новым версиям?
— Любая новая экранизация — это попытка современного поколения заново прочитать великого автора. Но при этом очень важно сохранить внутреннюю правду его произведений. Мне довелось увидеть зарубежную экранизацию «Джамили». Честно говоря, она вызвала у меня смешанные чувства. Я невольно сравнивала ее с нашим фильмом и снова убеждалась, насколько бережно, тонко и глубоко работали советские режиссеры с прозой Айтматова. Его произведения невозможно перенести на экран только внешними средствами. Нужно почувствовать их внутреннюю философию.
— Многие называют шестидесятые годы золотым временем кыргызского кино. В чем, по-вашему, заключался секрет этого феномена?
— Мне кажется, ответ очевиден. В центре этой удивительной творческой среды был Чынгыз Айтматов. Вокруг него собирались режиссеры, писатели, художники, актеры. Они спорили, обсуждали будущие фильмы, советовались друг с другом. Это была настоящая творческая атмосфера, в которой каждый вдохновлял другого. Именно поэтому в Кыргызстан приезжали молодые режиссеры, которым впоследствии было суждено стать классиками мирового кино. Их привлекала не только удивительная природа. Их притягивала правда, которой были наполнены произведения Айтматова.
— Можно сказать, что он стал духовным центром этой эпохи?
— Безусловно. Он объединял людей не должностью и не авторитетом, а силой личности. Рядом с ним хотелось работать честнее, думать глубже, искать более точные художественные решения. Такое влияние невозможно создать искусственно. Оно рождается только тогда, когда человек сам живет в согласии со своими убеждениями.
— Если бы сегодня молодые режиссеры спросили вас, с чего начинать знакомство с Айтматовым, что бы вы им посоветовали?
— Не искать прежде всего сюжеты для кино. Сначала нужно научиться слышать его мысли, понять его отношение к человеку, к совести, к ответственности. Только тогда приходит понимание, почему его книги продолжают жить спустя десятилетия и почему каждое новое поколение открывает их заново.
— Наталья Утевлевна, возвращаетесь ли вы сегодня к книгам Чынгыза Айтматова?
— Возвращаюсь постоянно. И не только потому, что мне дороги воспоминания о времени, когда снимались фильмы по его произведениям. В последние годы моя жизнь вновь тесно связана с его творчеством. Вместе с Верой Таривердиевой мы создали литературно-музыкальную программу «Азия», где под органную музыку звучат страницы произведений Чынгыза Торекуловича. Каждый раз, перечитывая его книги, я открываю в них новые смыслы. Это удивительное свойство настоящей литературы — она меняется вместе с человеком.
— Что вы ощущаете, когда вновь произносите его строки со сцены?
— Огромную ответственность. Айтматова нельзя читать формально. Его произведения требуют внутренней сосредоточенности и душевной тишины. Каждая фраза рождается из глубокого размышления о человеке, о времени, о совести. Мне кажется, его книги нужно читать медленно. Не торопясь. Возвращаясь к отдельным страницам снова и снова.
— Почему, на ваш взгляд, каждое новое поколение должно открывать для себя Айтматова?
— Потому что он писал не о политике и не только об истории. Он писал о человеке. О любви и предательстве, памяти. Об ответственности. О выборе между добром и злом. Эти вопросы не становятся менее важными с течением времени. Наоборот, они приобретают еще большую ценность.
— Вы говорили, что после знакомства с прозой писателя человек становится внутренне богаче. Что вы вкладываете в эти слова?
— Его произведения невозможно просто «прочитать». Они заставляют задуматься о собственной жизни. После них начинаешь иначе смотреть на отношения между людьми, по-другому воспринимаешь добро, сострадание, долг, любовь к родной земле. Мне кажется, именно в этом и заключается сила настоящей литературы — она меняет не события вокруг человека, а самого человека.
— Если бы сегодня перед вами оказался молодой человек, который никогда не открывал книг Айтматова, что бы вы ему сказали?
— Я бы не стала убеждать словами. Я бы просто посоветовала начать читать, потому что встреча с настоящей литературой всегда происходит очень лично. Каждый находит в ней свои ответы. Но уверена в одном: человек, который по-настоящему прочитал Айтматова, уже никогда не останется прежним.
— Прошли десятилетия. Что сегодня для вас означает имя Чынгыза Айтматова?
— Благодарность судьбе за встречу с человеком такого масштаба, за роли, которые определили мой творческий путь и за уроки, которые продолжают сопровождать меня всю жизнь. Я по-прежнему считаю Чынгыза Торекуловича своим главным учителем. Не только в искусстве. Прежде всего — в понимании человека.
— Благодарю Вас, Наталья Утевлевна, за этот искренний и глубокий разговор. За воспоминания, которыми Вы так щедро поделились, за мудрость, пришедшую с годами, и за ту внутреннюю силу, которая чувствуется в каждом Вашем слове.
— И Вас, Ассоль, благодарю. Мы с Вами давно знаем друг друга, и мне особенно приятно, что наша встреча состоялась именно в таком доверительном формате. Пусть это интервью станет еще одной возможностью для зрителей и читателей по-новому открыть Вашу личность — талантливую актрису, мудрую женщину и человека большой души.
Есть личности, значение которых становится очевиднее с течением времени. Их произведения продолжают жить независимо от эпохи, политических перемен и смены поколений. Чынгыз Айтматов принадлежит именно к таким людям.
Для Натальи Аринбасаровой он навсегда остался не только великим писателем, открывшим ей дорогу в кинематограф, но и человеком, сформировавшим ее внутренний мир. Возможно, именно поэтому, вспоминая свои самые яркие роли, она говорит прежде всего не о кино, а о своем Учителе. И пока новые поколения открывают книги Айтматова, его диалог с миром продолжается.
